Глэд. Рассвет над Майдманом - Страница 21


К оглавлению

21

– Иди сюда, будешь помогать.

Палач хмуро глянул на советника, получил нетерпеливый кивок в ответ и пристроился рядом с колдуном.

– Молча. Ты все будешь делать молча. Говорить с богами буду я. – Кхохолом глубоко вздохнул, сбрызнул водой тряпицу, отер лицо Глебу и начал нараспев бормотать первое из череды заклинаний.


«Боль цветная. Она соткана из разных цветов, начиная от бьющего в висок изумрудного и пылающего в глазницах багрово-красного. Она рассыпана каплями по всему телу и сливается в океан судорог при любой попытке движения. Она упорно вытягивает из тебя видения последних минут, а ты пытаешься бежать от них, не желая смириться со случившимся. Нет, все, что было, было не со мной, со мной такого не может произойти, это все сон и должно закончиться, как любой ночной кошмар…»

Глеб метался в бреду и не ощущал окружающую его реальность. Омытое сухими старческими руками, его тело пылало, раны покрылись бурыми корками, рубцы стянули рассеченную и сожженную кожу. Мази и заклятия заставляли плоть восстанавливать себя, высушивая мышцы ради скорейшего излечения. Через полчаса температура ушла вместе с ломотой и ознобом, оставив после себя истощенного человека, больше похожего на мумию с проступающими ребрами и тонкими конечностями.

– Голову держи, крепко.

Колдун дочистил обе выжженные глазницы и плеснул туда из черного. Фиолетовый дым заполнил пустые провалы и щупальцами попытался ухватиться за пальцы палача.

– Я сказал держи, а не шарахайся! – взъярился Кхохолом. – Будешь дергаться, заморожу на весь день, чтобы в другой раз приказ выполнял!

Еще через пять минут старик устало опустил руки и лишь сейчас заметил, что советник с любопытством смотрит на происходящее из-за его плеча.

– Все, он сейчас в обмороке, но в целом жив, можно продолжать.

– А видеть сможет?

– Нет, я убрал остатки глаз и нарастил кожу, которая покрыла стенки глазниц. Он теперь слеп, и остаток жизни будет полагаться только на оставленные ему руки.

– Ладно, это все интересно, но мы так и не сделали главное.

Кхохолом недовольно пожевал губами и придвинул к себе три бутыли. Приподнял голову лежащего, и горлышко первой бутыли приникло к истрескавшимся губам.

– И где результат? – Советник склонился над распростертым и жадно вглядывался в его лицо. – Когда мы узнаем, подействовало ли твое зелье?

И он пальцем постучал по лбу Глеба.

– Эй, Глэд, безглазый урод, ты меня слышишь? Ты будешь говорить или так и останешься лежать безмолвно? Ты… Ох! – Тортоман отпрянул от неожиданно распахнувшихся пустых глазниц. Пленник выгнулся дугой и заколотил руками по плитам пола. Из перекошенного рта донесся слабый хрип.

– Морман, держи его, чего ты спишь!

Трое мужчин пытались удержать бьющегося на полу пленника, но тот выворачивался из их рук, ломал тело под навалившимися на него врагами. Не сумев освободиться – затих. Всего на мгновение. После чего взорвался криком, шарахнувшимся от потолка обратно и заплясавшим вокруг мучителей.

Несмотря на все попытки колдуна, безглазый пленник лишь кричал, судорожно сжимая голову или пытаясь расцарапать лицо. Он не реагировал на вопросы, обливание водой, заклятия или пинки. После получаса советник сдался, и Глеба с кляпом во рту бросили связанного в один из каменных мешков, что впрок построили еще при возведении замка.

– Я предупреждал, что мне нужно время и нельзя торопиться, когда имеешь дело с магией. – Кхохолом мрачно рассматривал изорванный и испачканный в крови подол халата. Совершенно неудачная ночь. Старый дурак – бросил все и побежал в подземелье, даже не переодевшись. На рынке придется выложить за новый стеганый теплый халат ползолотого, не меньше.

– Ведь хотел тебя сразу в переводчики брать, а не играть с твоими бутылками. А после того как этот кусок мяса нам рассказал бы про заговор, я бы получил у коменданта согласие позаботиться об одном длинном ядовитом языке.

Советник пребывал в крайне скверном расположении духа. Удача поманила за собой, показала себя во всем блеске – и на тебе, вместо награды и обеспеченной пенсии предстоит отдать арестованного Маленькому грифу, который на последующих допросах узнает все тонкости заговора и загребет себе всю славу. Как несправедливо!

Тортоман и Морман очищали от крови легкие нагрудники, надетые на них с утра согласно уставу. Кхохолом сидел нахохлившись рядом со столом и крутил в руках черепок от разбившихся магических сосудов. В комнате слышалось лишь громкое потрескивание от горевших факелов, чадной копотью царапающих каменный потолок. Резкий скрип двери неожиданно ударил по ушам.

– Господин советник! – Вошедший солдат вытянулся во весь рост и крепко приложился шлемом к низкому дверному проему. – Прошу прощения, но господин Тертедуэй требует вас явиться к нему с докладом о происшествии. Немедленно. Он сейчас в зале совета.

Советник одной рукой слепо нашарил ножны меча, другой мертвой хваткой сдернул колдуна со скамьи и шагнул в коридор.


Зверь визжал и плакал, крутясь на месте и кусая себя за задние лапы. Связь с добычей сыграла с ним дурную шутку. Он не только ощущал запах и шел по следу за обреченной жертвой, но и ощущал себя вместе с ней одним целым. Он уже успел пройти с десяток перетекающих друг в друга троп в нереальных мирах, с каждым прыжком приближаясь все ближе к дому, когда его настиг страшный удар. Мир в глазах стал троиться, а чудовищная боль раздирала голову на куски. После того как первая волна боли прошла, неудержимо захотелось забиться в кусты и лежать там, подвывая. Но Зверь чувствовал, что останавливаться нельзя, любой из окружающих миров забирал силы, высасывал жизнь из путешественника и в случае остановки пожирал саму суть несчастного. Через пару часов от остановившегося остался бы лишь еле заметный след на земле, все остальное истаяло бы дымом. И Зверь бежал, бежал через боль и стоящую в глазах кровь. Кроме желания закончить охоту теперь добавилась ненависть. Ненависть к добыче, которая заставляет так страдать по дороге к ней.

21